Делегаты собрались поздно вечером в тесном помещении дома номер 23 по Новосивковской улице. В целях конспирации свет решили не зажигать: работа съезда проходила полулегально. С докладом выступила Надежда Константиновна Крупская. Развернулись жаркие дебаты. Наметились две точки зрения по вопросу о взаимоотношениях партии и Союза молодежи. Часть делегатов считала, что следует ограничиться созданием узких по составу союзов молодежи, состоящих только из молодых членов партии. Эти делегаты высказывались за то, чтобы Союз молодежи был тесно связан с партией организационно, создавался при партии и фактически стал бы ее частью. По существу, речь шла об организации «молодежной партии». Большинство же, к которому принадлежал и Василий Алексеев, считало, что молодежи следует ориентироваться на организационно самостоятельные союзы, но идейно-политически связанные с партией большевиков.

— В союзе, — говорил Алексеев, — имеется и некоторое оборонческое крыло, но и меньшевики и эсеры потеряли уже всякое влияние на молодежь, а большевики на деле завоевали себе весь союз. Необходимо это оформить, необходимо перед всей молодежью ясно наметить пути, по которым мы призываем ее идти.

В поддержку раздались одобрительные возгласы.

— Тут некоторые высказывали мнение, что союз не следует называть социалистическим, — продолжал Василий. — Наименование «социалистический» надо принять именно потому, что нам следует отмежеваться от беспартийно-социалистических влияний на молодежь, которые на деле развращают ее революционной фразеологией.

Спор, как видим, шел не о мелочах, а о главных сторонах жизни уже действовавших молодежных организаций, об основополагающих принципах строения и деятельности комсомола, до создания которого оставалось еще пятнадцать месяцев: быть ему массовой или узкой по составу организацией; самоуправляемым, самодеятельным союзом или секцией партии, опекаемой ею; единым или разрозненным по возрастному признаку и т. д.